Я начну с рассмотрения основных событий 1610-х годов, в той или иной мере связанных с так называемым первым «делом Галилея» (1616)9.

Прежде всего, следует упомянуть о том, что в августе (или в сентябре) 1610 года Галилей покинул Падую и переехал во Флоренцию, где получил придворную должность философа и первого математика великого герцога Тосканы (Filosofo e Matematico Primario del Granduca di Toscana)10.

Решение покинуть Венецианскую республику было в значительной мере связано с материальным положением ученого. Между 1591 годом (когда скончался его отец) и 1610-м Галилею постоянно приходилось думать, как свести концы с концами. В 1591 году его сестра Вирджиния вышла замуж. Брачный договор составлялся отцом, после смерти которого обязательства по выплате ее приданого перешли к Галилео как старшему брату. В 1593 году Бенедетто Ландуччи, муж Вирджинии, пригрозил, что в случае возвращения Галилея во Флоренцию он будет арестован, если не уплатит нужную сумму за сестру. Галилео занял 200 скуди, чтобы успокоить зятя11.

В январе 1601 года вышла замуж другая сестра Галилея — Ливия. Брачный контракт предусматривал выплату большого приданого (1800 флоринов в течение пяти лет) ее старшими братьями — Галилео и Микеланджело12. Но от своего беспутного братца Галилео никаких денег так и не получил. Наоборот, ему пришлось потратить 60 флоринов, чтобы пристроить великовозрастного шалопая на сносную должность в Польшу. В ноябре 1601 года Ливия забеременела и ее муж, Таддео Галетти, потребовал обещанных ему денег. Галилей влезал в долги, а как их возвращать, он не знал. Правда, его работодатели согласились выплатить ему вперед годовое жалованье, но этого было мало.

Весной 1605 года против него были возбуждены судебные дела в связи с неуплатой приданого за сестер. Пришлось снова просить выплатить жалованье за год вперед. Однако даже если бы он все получаемые за преподавание деньги тратил исключительно на выплату приданого только одной Ливии, ему понадобилось бы лет восемь, чтобы погасить долг.

Правда, с годами ему платили все больше. По контракту 1599 года он получал уже не 180, как поначалу, а 320 флоринов в год, что позволило ему купить просторный дом с виноградником на via dei Vignali (ныне via Galileo). Этот дом он приобрел не потому, что сильно разбогател или по привычке жить не по средствам. Дом и виноградник были необходимы для получения дополнительных доходов (о чем далее). С 1606 года ему платили за лекции уже 520 флоринов13. И все равно денег не хватало. Спустя два года он все еще был должен своим зятьям 1400 флоринов.

Летом 1609 года Венецианский сенат постановил (98 голосов «за», 11 — «против» при 30 воздержавшихся) в награду за предложенное Галилеем invenzione, то есть телескоп, сохранить за ним пожизненно кафедру в Падуанском университете, увеличить ему жалованье с 520 до 1000 флоринов в год (причем с текущего месяца), а также выплатить дополнительно 480 флоринов una tantum. Впрочем, вскоре выяснилось, что кто-то кого-то не понял и новое жалованье ему начнут платить лишь через год, когда закончится срок действия ранее заключенного контракта, и к тому же названная сумма (1000 флоринов) также назначалась ему пожизненно, без возможности ее дальнейшего увеличения. Узнав все это, Галилей стал думать о переезде во Флоренцию. Однако великий герцог Тосканы Козимо II, хоть и заинтересовался «трубой» своего бывшего учителя, приглашать его к себе на службу не торопился.

Жизнь Галилея в Падуе осложнялась также тем, что еще в конце 1590-х годов он познакомился с венецианской сиротой Марией (Мариной) ди Андреа Гамба, которая родила ему в 1600 году дочь Вирджинию, в 1601-м — дочь Ливию, а в 1606-м — сына Винченцо. Они жили раздельно (а это дополнительные расходы), поскольку совместное постоянное проживание с любовницей осуждалось обществом и церковью, тем более что Галилей был профессором университета и должен был подавать пример благонравного поведения. Жениться же на Марине он не мог, по-видимому, из-за большой разницы в их социальном положении14. Чтобы как-то свести концы с концами, он подрабатывал частными уроками, обучая математике молодых людей, собиравшихся стать военными, и приторговывал военными циркулями (compasso) собственной конструкции, продавая их вместе с инструкциями по использованию. Чтобы сэкономить на переписчике, Галилео время от времени писал инструкции сам, некоторые из них сохранились, и на торгах аукционного дома Christie’s в 2008 году одна такая инструкция была продана за полмиллиона долларов. Но экономить на мастере-меднике — Маркантонио Маццолени из Арсенала, который изготовлял эти циркули, — Галилей не мог. Более того, он поселил Маркантонио с семьей в своем доме, для удобства и контроля за его работой. Некоторые из юношей, бравших у Галилея уроки, также жили (или по крайней мере столовались) в его доме вместе со своими слугами. Разумеется, они платили за проживание и угощение отдельно, но дом ученого в итоге стал походить на постоялый двор, и для обслуживания гостей-учеников требовалось держать дополнительную прислугу. Так, например, с ноября 1602 по октябрь 1604 года в доме Галилея проживало 16 студентов со своими слугами и еще 12 столовались у него.

Дополнительные доходы от частных уроков, сдачи помещений, продажи циркулей и вина15, а также от составления гороскопов в сумме превышали его заработок в университете раза в три16, но и расходы были немалые. А главное — такой образ жизни стоил Галилею большого напряжения сил и средств и не оставлял времени для научных занятий.

Галилей ненавидел преподавание, считая этот труд разновидностью проституции. Он делал все, чтобы изменить свою жизнь. Ему были нужны не только деньги, но и — и даже в большей мере! — время. В письме Винченцо Веспуччи (весна 1609 года), тосканскому придворному, Галилей признавался, что желал бы вернуться во Флоренцию, надеясь обрести там свободу от преподавания, ибо «потребность в досуге сильнее, чем в золоте»17.

Жалованье, получаемое Галилеем во Флоренции, было на 40 % больше того, которое ему платили в Падуанском университете, но много меньше того, что он получал в Падуе от частных уроков. Однако во Флоренции он был свободен от преподавания, не отрабатывая даже те 30 часов в год, которые предусматривались контрактом. Он наконец-то получил что хотел — ozio, досуг при вполне приличном (что ни говори) жалованье в 1000 золотых флоринов в год18 (достаточно сказать, что Галилей получал в полтора раза больше, нежели primo segretario великого герцога, и в три раза больше, чем любой художник или инженер, состоявший на герцогской службе19). Кроме того, ему была пожалована золотая цепь (как знак достоинства), было позволено поселиться в любой загородной вилле великого герцога, пока он не подыщет себе постоянного жилья, и т.д.

И еще одно немаловажное обстоятельство. В Падуе Галилей пользовался патронатом состоятельных молодых людей, которые не раз приходили ему на помощь, но за этот патронат приходилось рассчитываться своим временем. Молодые люди, к примеру, настаивали, чтобы Галилео сопровождал их в увеселительных прогулках во время праздников и т.п. Во Флоренции от него такого не требовали. Венецианская патронатная ситуация в корне отличалась от флорентийской и в другом отношении: средоточиями патроната в «жемчужине Адриатики» были салоны и частные академии, а не двор и государственные академии. Политический миф Венеции — прославление Республики, а не отдельной правящей династии. И этот государственный миф Галилея не устраивал — свободы много, денег мало. Венецианский сенат воспринял созданный им телескоп как полезный для нужд навигации и военного дела инструмент, тогда как для Медичи Галилеева occhiale была прежде всего, по остроумному выражению М. Бьяджоли, «a viewer of dynastic monuments»20, что позволяло Галилею представлять всевозможные naturalia как элементы династической символики клана Медичи, а это можно было делать за совсем другие деньги и, что не менее важно, обретя совершенно иной социальный статус. Демократия платит за пользу, монархия оплачивает свои амбиции.

Стремление Галилея посвятить себя научным изысканиям усилилось после сделанных им в Падуе в конце 1609 года замечательных открытий с помощью собранного им самим телескопа. Выяснилось, что «Млечный Путь представляет собой не что иное, как скопление бессчетного множества звезд, расположенных как бы группами; и в какую бы область ни направить зрительную трубу, сейчас же взгляду представляется громадное множество звезд, многие из которых кажутся достаточно большими и хорошо заметными»21; были обнаружены спутники Юпитера22, названные им Медицейскими звездами (в честь династии Медичи), оказалось, что «звезда Сатурна не является одной только, но состоит из 3, которые как бы касаются друг друга, но между собой не движутся и не меняются»23; и, наконец, Галилей пришел к выводу, что поверхность Луны не является «совершенно гладкой, ровной и с точнейшей сферичностью, как великое множество философов думает о ней и о других небесных телах, но, наоборот, неровной, шероховатой, покрытой впадинами и возвышенностями, совершенно так же, как и поверхность Земли»24.

На исходе 1610 года Галилей открыл фазы Венеры. В конце ноября ему впервые показалось, что Венера изменила свой вид. В начале декабря он увидел Венеру на ущербе, а также убедился, что ущерб ее увеличивается и за несколько дней она превратилась в полудиск. По оценке А. Штекли, «фазы Венеры — самое важное из его [Галилея] астрономических открытий. Величайший спор в астрономии решен. Птолемей не прав. Венера вращается не вокруг Земли, а вокруг Солнца»25. К этому весьма распространенному мнению следует добавить, что фазы Венеры должны наблюдаться и согласно теории Птолемея. Значение открытия Галилея в другом — он показал, что наблюдаемые фазы Венеры отвечают не тем фазам, которые предсказывала геоцентрическая теория, а тем, которые отвечали гелиоцентрическому учению (см. Приложение I). Кроме того, как справедливо отмечали еще многие современники Галилея26, наблюдаемые фазы Венеры соответствовали «полукоперниканской» модели Тихо Браге (все планеты вращаются вокруг Солнца, а вся эта система движется вокруг неподвижной Земли).

В конце 1610 года астрономы Общества Иисуса, в частности известный немецкий математик и астроном, один из создателей григорианского календаря Кристофер Клавиус [рис. 1.1], поддержали открытия Галилея, сделанные им с помощью телескопа и изложенные в шестидесятистраничном трактате «Sidereus Nuncius» («Звездный вестник»), вышедшем 13 марта 1610 года в Венеции тиражом 550 экземпляров и разошедшемся в считанные дни27. Трактат вызвал оживленную полемику28. Галилея поддержали Кеплер и некоторые другие астрономы и любители науки29. Однако уже в июне 1610 года богемец Мартин Хорки опубликовал небольшое сочинение под названием «Brevissima peregrinatio contra Nuncium Sidereum» с нападками на Галилея. Кроме того, профессор Падуанского университета Чезаре Кремонини заявил, что все Галилеевы астрономические открытия — не более чем оптическая иллюзия, ибо еще Плутарх писал об обманчивости оптических линз30. В 1611 году флорентийский астроном Франческо Сицци опубликовал трактат «Рассудок (Dianonia) астрономический, оптический, физический» («Dianoia astronomica, optica, physica»)31, в котором критиковал Галилея не столько с физических и астрономических, сколько с богословских позиций.

Наконец, следует упомянуть об антикоперниканской (и антигалилеевой) кампании, развернутой флорентийским философом-аристотелианцем Лудовико делле Коломбе. В 1611 году Галилей получил экземпляр его сочинения «Против движения Земли»32. Если Сицци отрицал, опираясь на Священное Писание, только реальность спутников Юпитера («Медицейских звезд»), то Коломбе пошел много дальше — он использовал библейский текст для атаки на коперниканскую теорию вообще и на Галилея как ее наиболее последовательного и активного протагониста в особенности33. Коломбе цитирует подряд, не обращаясь к контексту, множество фрагментов из Библии, которые несовместимы с коперниканским учением34. Он, разумеется, сознавал, что некоторые стихи Библии — например, фрагмент из Иов. 9:6 — можно понимать и в гелиоцентрическом духе, однако решительно возражал против такого толкования, называя его «безумным, сумасбродным, дерзким и опасным для веры (alii certe scientiam hanc deliram dicunt, nugatoriam, temerariam et in fide periculosam dicunt35. Кроме того — и это особенно важно в моем контексте, — Коломбе отстаивал примат буквалистского толкования текста Священного Писания: «…Когда Писание можно понимать буквально (secondo la lettera), его нельзя интерпретировать иным образом»36.

Подобный способ аргументации — опора на буквальное понимание Библии плюс ссылка на единодушное мнение Святых Отцов37 — получил широкое распространение в посттридентский период, хотя и не стал общепринятым.

Таким образом, у истоков «дела Галилея» лежал конфликт тосканского ученого не с клириками, а со светским философом-аристотелианцем, который, однако, будучи не в силах опровергнуть натурфилософскую аргументацию Галилея, предпочел перейти к теологическим доводам. Впрочем, эти доводы были не новы, их еще в предыдущем столетии использовали и католики, и протестанты, причем не только теологи, но и астрономы, например Тихо Браге38.

Галилей меньше всего хотел ввязываться в теологическую полемику, полагая, что его задача — устанавливать научные факты, а соотносить их с библейским текстом — это дело ученых богословов. Поэтому он не стал публично спорить с Коломбе, но сам факт использования его оппонентом теологических аргументов в астрономических дискуссиях его, бесспорно, насторожил. Серьезность ситуации осознавали и некоторые друзья Галилея. Например, падуанский священник, настоятель собора Сан-Антонио, Паоло Гвальдо писал ему в мае 1611 года:

…Я не встретил еще ни одного философа или астролога, которые захотели бы подписаться под утверждением вашей милости о том, что Земля вертится; еще в меньшей степени это захотели бы сделать богословы. Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем публично утверждать истинность своего мнения; многие из высказанных вами положений могут вызвать полемику, особенно если вы будете слишком настаивать на их истинности. Особо следует учесть, что общественное мнение настроено против вас, и подобное отношение уже просочилось и закрепилось в сознании многих, как будто бы, если можно так выразиться, существовало там ab orbe condito (с основания мира. — И.Д.).

Мне кажется, что известность и славу можно вполне заслужить наблюдениями Луны и четырех планет (Медичи)39, и не нужно браться за защиту вещей, столь чуждых человеческому разумению и непостижимых; к тому же лишь немногие по-настоящему понимают, чтó означают наблюдения над небесными телами и явлениями40.

Галилей понял: в складывающейся ситуации ему необходимо заручиться поддержкой церковных властей и астрономов-иезуитов, а для этого надо ехать в Рим.


9
См., например: Выгодский М.Я. Галилей и инквизиция… С. 7: «Инквизиция дважды занималась делом Галилея. Первый процесс, корни которого восходят к началу литературной деятельности Галилея, закончился в 1616 году запретом учения Коперника. Второй процесс <…> закончился в 1633 году осуждением Галилея и его отречением. Сообразно с этим работа моя естественно распадается на две части». Выгодский в 1933 году опубликовал только первую часть книги — «Запрет пифагорейского учения». Вторая часть, посвященная «второму делу», так и не была написана. Термин, хотя и весьма распространенный в литературе, но неточный, потому как лично для Галилея вся описанная далее история закончилась увещанием (его не вызывали на допросы в инквизицию) и последующей радушной аудиенцией, данной ему 11 марта 1616 года папой Павлом V.

10
См. подробнее: Дмитриев И.С. Увещание Галилея… С. 146 — 174.

11
Galileo Galilei. Le opere… Vol. X. P. 61; Vol. XIX. P. 571.

12
Galileo Galilei. Le opere… Vol. XIX. P. 212 — 213.

13
Новый шестилетний контракт должен был быть подписан еще в 1604 году, но власти Республики тянули два года, платя Галилею прежнее жалованье, ссылаясь на нехватку денег в казне. Возможно, за ученого похлопотали влиятельные друзья, в частности Д. Сагредо.

14
Дети Галилея считались незаконными (в церковных записях указано либо что отец неизвестен, либо вообще ничего не сказано). Но впоследствии Галилей сумел добиться официального признания Винченцо своим законным сыном. Дочерей же он отдал в монастырь, видимо, по экономическим причинам: он не мог дать за них приданое, отвечающее его высокому придворному положению.

15
Как профессор университета Галилей не платил налога на производство и торговлю вином.

16
В 1610 году Галилей смог одолжить 400 дукатов (весьма солидная сумма, годовое жалованье большинства профессоров) Чезаре Кремонини под 6 % годовых. Кремонини хотя и был самым высокооплачиваемым профессором Падуанского университета, но жил явно не по средствам — два экипажа, шесть лошадей и т.п., и потому постоянно нуждался в деньгах. Когда Галилей покинул Венецианскую республику и отправился во Флоренцию, поддерживавшую Святой престол, с которым Венеция была неизменно в натянутых отношениях, Кремонини расценил этот шаг бывшего коллеги как политическое предательство и заявил, что 400 дукатов он Галилею вернет, но процентов платить не будет.

17
Galileo Galilei. Le opere… Vol. X. P. 231 — 234.

18
После переезда во Флоренцию Галилей практически перестал нуждаться в деньгах и считать каждый флорин. Он только два раза попросил выплатить ему годовое жалованье вперед — в 1614 и в 1628 — 1629 годах, что было связано в первом случае с устройством дочерей в монастырь (плата при этом была соизмерима с выплатой хорошего приданого), а во втором, как полагают некоторые биографы Галилея (см., например: Wootton D. Galileo: Watcher of the Skies… P. 69), — с расходами по выплате приданого для незаконной дочери.

19
К примеру, великому Джамболонье, создателю знаменитого «летящего» Меркурия (Medici Mercury) и «Похищения сабинянок», более сорока лет прослужившему при дворе Медичи, платили в конце жизни около 300 флоринов в год (Trevor-Roper H. Princes and Artists… P. 109 — 112, 130). Пожалуй, только Пьеро Гвиччардини, тосканскому послу в Риме, в некоторые годы (sic!) платили столько же, сколько Галилею. Правда, кроме официального жалованья многие придворные получали своего рода премиальные — медали, лошадей, предметы убранства и т.д. Но в любом случае Галилей, тоже не обделенный великогерцогскими щедротами, оказался в десятке самых высокооплачиваемых cortigiani.

20
Biagioli M. Galileo the Emblem Maker… P. 239.

21
Галилей Г. Звездный вестник… С. 37. Перевод мною слегка изменен.

22
Сам термин «спутники Юпитера» был введен в 1618 году Кеплером.

23
Галилей Г. Звездный вестник… С. 594 (из письма Галилея Винте от 30 июля 1610 года; описанное в этом письме наблюдение Сатурна было произведено Галилеем 25 июля). Через два года Галилей обнаружил, что звездочки возле диска Сатурна исчезли, что казалось необъяснимой загадкой. Только в 1655 году Гюйгенс установил, что Сатурн окружен кольцом, которое перестает быть видимым земному наблюдателю, когда оно поворачивается к Земле ребром.

24
Галилей Г. Звездный вестник… С. 23 — 24. В декабре 1610 года Галилей сообщил тосканскому послу при императорском дворе Джулиано де’ Медичи об открытии фаз Венеры.

25
Штекли А.Э. Галилей… С. 129.

26
См., например: Galileo Galilei. Le opere… Vol. XI. P. 160.

27
Полный перевод названия: «Звездный вестник, возвещающий великие и очень удивительные зрелища и предлагающий на рассмотрение каждому, в особенности же философам и астрономам, Галилео Галилеем, Флорентийским патрицием, Государственным математиком Падуанской гимназии, наблюденные через подзорную трубу, недавно им изобретенную, на поверхности Луны, бесчисленных неподвижных звездах, Млечном Пути, туманных звездах и прежде всего на четырех планетах, вращающихся вокруг звезды Юпитера на неодинаковых расстояниях с неравными периодами и с удивительной быстротой; их, не известных до настоящего дня ни одному человеку, автор недавно первый открыл и решил именовать их Медицейскими звездами, — в Венеции, у Фомы Бальони, 1610, с разрешения властей и с привилегией» (критическое издание текста см.: Galileo Galilei. Le opere… Vol. III. Pt. 1. P. 53 — 96). Об астрономических открытиях Галилея см.: Shea W.R. Galileo Galilei: an astronomer at work; Helden A. van. Telescopes and Authority from Galileo to Cassini; Biagioli M. «Playing with the Evidence».

28
См.: Фантоли А. Галилей: В защиту учения Коперника и достоинства Святой Церкви… С. 94 — 107; Shea W.R., Artigas M. Galileo in Rome… P. 26 — 30.

29
Получил он поддержку и от Томмазо Кампанеллы, который, находясь в неаполитанской тюрьме, прочитал «Sidereus Nuncius» и пришел в восторг оттого, что Галилей «открыл глаза людям, показав им новое небо и новую Землю на Луне» (Galileo Galilei. Le opere… Vol. XI. P. 23). Вместе с тем Кампанелла советовал Галилею почаще ссылаться на Отцов Церкви и уверять, что именно ими предсказаны его открытия.

30
Плутарх. О лике, видимом на диске Луны.

31
Sitio F. ΔΙΑΝΟΙΑ Astronomica, Optica, Physica.

32
Di Ludovico delle Colombe Contro il moto della Terra. Это сочинение не было издано при жизни Галилея и циркулировало в рукописном виде.

33
Впрочем, имя Галилея упомянуто в этой рукописи всего один раз, при этом Коломбе высказывает свое восхищение человеком, открывшим спутники Юпитера. Однако все сочинение составлено так, что ни у кого не возникало сомнения, с кем в действительности спорил автор.

34
«Ты поставил землю на твердых основах: не поколеблется она во веки и веки» (Пс. 104:5; в православной Библии — Пс. 103:5); «Трепещи пред Ним, вся земля, ибо Он основал вселенную; она не поколеблется» (1 Пар. 16:30); «Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем» (Иов. 26:7); «Я [премудрость] родилась прежде, нежели водружены были горы …» (Прит. 8:25); «Кто восходил на небо и нисходил?» (Прит. 30:3); «Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит» (Еккл. 1:5) и т.д.

35
Galileo Galilei. Le opere… Vol. III. Pt. 1. P. 290. Сочинение Коломбе написано на итальянском языке, но главный свой вывод автор сформулировал на латинском — видимо, чтобы его позиция была ясна любому образованному европейцу.

36
Ibid.

37
Здесь и далее выражения Святые Отцы и Отцы Церкви (лат. Patres Ecclesiae, греч. Έκκλησιαστικοί Πατέρες) при написании прописными буквами понимаются (если не оговорено иное) в патрологическом смысле, то есть как почетный титул, используемый с конца IV века применительно к группе выдающихся церковных деятелей и писателей прошлого, чей авторитет имел особый вес в формировании догматики. Их согласное мнение (consensus patrum), выраженное в их сочинениях, составляет важнейшую часть Священного предания. При написании «святые отцы» или «отцы церкви» со строчной буквы подразумеваются современные Галилею теологи и церковные деятели.

38
См.: Shackelford J.R. Providence, Power, and Cosmic Causality in Early Modern Astronomy: The Case of Tycho Brahe and Petrus Severinus.

39
Речь здесь идет о спутниках Юпитера, которые Галилей назвал Медицейскими звездами в честь семейства Медичи (см. подробнее: Дмитриев И.С. Увещание Галилея… С. 146 — 174).

40
Galileo Galilei. Le opere… Vol. XI. P. 100 — 101.