В 1247 г. посол папы к великому хану монголов францисканец Иоанн де Плано Карпини возвратился в Европу с донесением о своем путешествии. Донесение сохранилось до наших дней в двенадцати рукописях XIII–XIV вв.,  его упоминают и широко цитируют разные средневековые авторы,  что совершенно исключает возможность современной подделки. В историографии «Книга о Тартарах» брата Иоанна имеет репутацию надежного источника. Донесение поражает обилием и точностью реальных сведений о монголах. Тем удивительнее обстоит дело с содержанием пятой главы этой книги, не понятым и не оцененным по достоинству до сих пор. Речь идет об истории рождения империи Чингис-хана, ряд эпизодов которой носит заведомо фантастический характер. Это обстоятельство вполне осознавалось самим францисканцем и тем более не вызывает сомнений у современного читателя.

Согласно сведениям пятой главы, Чингис-хан задумал план мировой экспансии и под страхом смертной казни запретил своим армиям возвращаться раньше установленного срока. Срок этот приближается к сорока двум годам. В силу приказа монгольские армии, покорив культурные народы, вынуждены продолжать походы. Они пересекают границы мифических пространств, где совершенно неожиданно для себя сталкиваются с монстрами и чудесными народами (асимметричными людьми, воинами-псами, защищающими остров женщин, человеческими существами на негнущихся ногах и т. д.). Вторгаются они и в Малую Индию, заселенную черными эфиопами, и в царство пресвитера Иоанна, легендарного правителя Великой Индии. Сюжет, в котором медные статуи индов, изрыгающие огонь на огромное расстояние, испепеляют монгольское войско, является самым ярким примером фантастического замысла. Сам же Чингис-хан направляется к мифическому Центру мира — Каспийским горам, чья магнитная сила лишает его армию оружия и железных доспехов. Когда же он достигает восточного края земли, большая часть его воинов гибнет от шума восходящего солнца. Тайна шумящего солнца волновала, например, персидского поэта и философа XII в. Низами Гянджеви, но и по сей день остается неразъясненной. Особенно загадочно выглядит смерть Чингис-хана от удара грома и пророчество о грядущей гибели империи.

Не требует пояснений, что ни одно из указанных событий не имело места в реальности. В таком случае, может возникнуть предположение, что перед нами некий эпический текст, в котором представлен традиционный набор сюжетов о преодолении героем необычных преград. Это предположение исключается тем обстоятельством, что армии Чингис-хана терпят катастрофические поражения либо проигрывают поединки, причем в разных случаях обыгрывается один и тот же фактор, в реальности определявший непобедимость монгольских армий, а именно искусство конных лучников.

Пятая глава книги брата Иоанна называется «О происхождении империи тартар и ее князьях и о власти императора и его князей».  В этом подзаголовке соединены две темы. Предметом настоящего исследования будет первая тема — происхождение Монгольской империи. Фантастические эпизоды пятой главы настолько диссонируют с содержанием остальных глав книги брата Иоанна, равно как и с содержанием всех известных средневековых источников, повествующих об империи Чингис-хана, что не может не возникнуть вопроса о странном характере этих сведений. Однако у большинства исследователей поразительное содержание пятой главы особого удивления не вызвало, поэтому никаких размышлений на интересующую нас тему в их работах мы не обнаружим. Это обстоятельство позволяет резко сузить библиографический обзор, оставив без внимания усилия современных пересказчиков занимательных историй францисканцев.

Начнем же мы со следующего вопроса: кто и с какой целью написал сочинение, где монгольские армии покоряют мифический континент? Авторство брата Иоанна, равно как и любого из его спутников, исключается по ряду веских причин, которые будут указаны ниже (§§ 1.3 и 1.8). В самой многочисленной группе исследований проблема авторства тех или иных сведений из донесения францисканца вообще не затрагивается, а фантастические персонажи рассматриваются как вневременные универсальные категории. В других работах ситуация выглядит несколько сложнее и, я бы сказал, туманнее, поскольку создается впечатление решенности проблемы. Мировое исследовательское сообщество сошлось на мысли, что францисканец записал случайные легенды и населил пространства Центральной Азии монстрами, почерпнутыми им из античной традиции.  В таком случае, надо полагать, брат Иоанн решил ввести в заблуждение римскую курию, а заодно и западных читателей, выдавая вымышленные истории за действительность. Но, как он сам пишет в прологе своей книги, папа поручил ему сбор точных сведений,  что и было успешно выполнено. С учетом этого обстоятельства, идея о создании участниками миссии сочинения с заведомо нереальным содержанием выглядит весьма проблематичной. Действительно, как тогда объяснить фантастические (с современной точки зрения) эпизоды, которые вошли в официальное донесение? Например, подробно описывается битва монголов с войском псов, покрытых ледяными панцирями. Какие важные для курии сведения содержатся в этом сообщении? Может быть, брат Иоанн и его спутники не отличали вымысел от действительности, или, сформулируем вопрос иначе, — литературные сведения от исторических?

Наиболее популярной сегодня является теория о наивности францисканцев, не способных отличить вымысел от реальности.  Мало того что эта теория ничего не объясняет, она не находит опоры в тексте. К тому же она носит оценочный характер, который, по сути, исключает путь к пониманию. Так, например, по мнению Ф. Шмидер, издавшей последний по времени немецкий перевод «Книги о Тартарах», брат Иоанн отправился на Восток с мнимыми знаниями об азиатской части мира, населенной в первую очередь удивительными созданиями, какие только могла выдумать человеческая фантазия; но в своем путешествии францисканец практически не обнаружил что-либо из ожидаемого мира чудес. При этом, пишет Шмидер, брат Иоанн не решился противоречить традиционным представлениям западной картины мира. Сталкиваясь с несоответствиями, он их игнорировал. Это задача была не для него, заключает Шмидер.  Обвинения в адрес брата Иоанна выглядят более чем странно. Папский дипломат вовсе не обязан был разрушать западную картину мира. Что же касается чудес, то францисканцы, вопреки мнению Шмидер, в Азии чудес не искали, у них была другая задача. Далее, разве не говорит о самостоятельности мышления брата Иоанна то обстоятельство, что он, опираясь на собственный опыт странствия, вписывает, вопреки западным авторитетам, родину монголов в круг культурных земель. Кажется, Шмидер смущает сочетание легендарных и реальных сведений, но ясно сформулировать эту проблему ей помешало отсутствие вразумительного ответа.

Другой крайностью является попытка представить некоторые удивительные эпизоды как результат ошибки, непреднамеренных искажений, которые неизбежны у наблюдателя в иноязычной среде при фиксации событий чужой истории. Спрашивается, почему тогда «ошибки» псевдоисторического характера коррелируют с фантастическими эпизодами и вместе составляют общую композицию? Забегая вперед, сразу же дадим ответ на все эти вопросы. В пятой главе, излагая историю происхождения империи Чингис-хана, брат Иоанн использовал какое-то неизвестное современной науке сочинение. Так выглядит рабочая гипотеза. Ее обоснованию и посвящено наше исследование. Гипотеза порождает массу вопросов, но адресованы они должны быть не брату Иоанну, а анонимному автору, передавшему свое сочинение францисканцам. А как же быть с существующей научной традицией и общепринятым мнением о брате Иоанне как типичном средневековом авторе, принимавшем на веру разные чудеса? Все аргументы сторонников этой точки зрения рассматриваются по ходу исследования. Пока же обозначим расхождения. Первое уже сформулировано.

Разделить всеобщее снисходительное отношение к «наивному» творчеству францисканцев особых причин у нас нет. В Средние века преодолеть маршрут из Европы в Монголию и собрать точные сведения мог только наблюдательный и открытый к диалогу человек. Именно так отзывались о брате Иоанне его современники 9.  Дипломатическое путешествие францисканцев в глубь Азии не имело характера престижной поездки. Папа не передал великому хану ни одного подарка, потому что не был уверен в благополучном исходе миссии. Францисканцам предстояло открыть неизвестный и враждебный мир, о котором в Европе ходили самые невероятные слухи. Посланники папы готовились к худшему. Это была разведка, преследующая ряд конкретных целей 10.  И одновременно — это было странствие в мир чужой культуры. Римскую курию интересовал прогноз на будущее: кто они, монголы, кто ими правит и к чему они стремятся. И хотя брат Иоанн не скрывает, каким образом ему удалось получить различные сведения о монголах, имя самого интересного собеседника, сообщившего историю фантастических походов Чингис-хана, в донесении не названо.

Вопреки мнению большинства исследователей, ответ на загадку пятой главы существует. Конкретная проблема заключается в распознавании «текста в тексте». В донесении брата Иоанна вымышленные сюжеты перетасованы с вполне реальными сведениями, что создавало иллюзию сбора всей суммы сведений самим францисканцем и мешало распознаванию скрытого текста. Достаточно вычленить из пятой главы сюжеты легендарного характера, чтобы убедиться, что первоначально они составляли самостоятельное литературное произведение. Разумеется, это не снимает вопроса о загадочности его содержания, но позволяет с уверенностью отрицать авторство брата Иоанна. Последний лишь с большей или меньшей точностью записал перевод этого сочинения, добавив в некоторых случаях ложные интерпретации. Создать такое произведение было под силу лишь автору, который прекрасно знал персидские космографии и одновременно был посвящен в тайны империи. Речь может идти о представителе одной из элитарных восточных групп, перешедших на службу к монголам.

При этом остается неясным, с какой целью гипотетический анонимный автор передал свое сочинение францисканцам. По крайней мере, ему пришлось организовать цепочку переводчиков: с персидского языка на тюркский, с тюркского на русский и далее на латынь. Таким же путем переводилось послание папы и обратный ответ великого хана. Без взаимного интереса это было бы невозможно. Неясно и другое: почему европейский дипломат включил описание фантастических походов монголов в свое донесение. Трудно предполагать, что римская курия интересовалась литературными сочинениями, созданными на территории Монгольской империи. Возвратившись в Европу, брат Иоанн имел возможность отредактировать свое донесение, и при этом сохранил все легендарные известия. В частности, это может означать, что фрагменты удивительного текста, изложенные в пятой главе, не воспринимались адресатами донесений как литературные эпизоды. И последний вопрос: почему для францисканцев остался тайной за семью печатями истинный смысл этого сочинения? Впрочем, францисканцы не одиноки в своем непонимании. Ни средневековые дипломаты, ни современные исследователи не почувствовали каверзность замысла этого сочинения.