- Отрывок из книги -

КОНЕЦ ПРЕЗУМПЦИИ НЕКОМПЕТЕНТНОСТИ

Пользуясь устаревшей презумпцией некомпетентности, общественные и частные институты — власти и бюрократия, массмедиа и реклама, технократия, промышленность и политика, университеты, даже порой наука… — обрушивают всю свою мощь на широкую общественность, на всех этих «ущербных», презираемых каналами распространения спектакля. Но вместе с себе подобными, которых они считают компетентными, да, впрочем, и сами все больше уверенные в себе, анонимные Девочки и Мальчики с пальчик в один нестройный голос заявляют, что все эти динозавры, гигантские лишь потому, что они вот-вот вымрут, просто не замечают появления новых компетенций. Вот так.
Девочка/Мальчик с пальчик — то есть, под принятым мною кодовым именем, студентка или пациент больницы, рабочий или служащая, подопечный, путешественник или избирательница, взрослый или юноша, ребенок, потребитель, одним словом, анонимный представитель общества, тот, кого раньше называли гражданином или гражданкой, — зайдя на какой-нибудь хороший сайт в интернете, вполне может знать столько же или даже больше об обсуждаемой теме, о принимаемом решении, о предложенной информации, о том, что нужно ей или ему, и т. д., чем учитель, директор, журналист, руководитель, большой начальник, избранный чиновник, даже президент, вознесенный на вершину спектакля и поглощенный своей славой. Сколько онкологов признается, что блоги женщин, больных раком груди, оказались для них полезнее учебы. Сколько биологов пользуется сведениями австралийских фермеров, описывающих в сети повадки скорпионов, или экскурсоводов по пиренейским паркам, рассказывающих о миграции серн. Общедоступность информации вносит симметрию в образование, заботы, труд; слушание и речь становятся совместимы; айсберг вековой иерархии переворачивается, предоставляя свободу двусторонней циркуляции. Коллектив, боязливо скрывавший свою виртуальность за монументальной смертью, уступает место коннективу, виртуальному вполне откровенно.
На последних курсах, примерно лет в двадцать, я стал эпистемологом — начал, проще говоря, изучать научные методы и выводы, пытаясь иногда судить о них. В те времена нас таких было в мире немного, и мы переписывались. С тех пор минуло полвека, и теперь любой Мальчик с пальчик с улицы рассуждает об атомной энергии, суррогатном материнстве, ГМО, химии и экологии. Сегодня все эпистемологи, хотя лично я уже не претендую на это имя. Воцарилась презумпция компетентности. И не смейтесь, говорит Девочка с пальчик: когда пресловутая демократия дала всем право голоса, она пошла против мнения тех, кто не хотел мириться с равноправием умных и глупцов, невежд и ученых. Этот же аргумент можно повторить и теперь.
Перечисленные мною выше крупные институты, по-прежнему составляющие все декорации, а к тому же и занавес того, что мы продолжаем называть обществом, хотя оно сузилось до размеров сцены и с каждым днем приближается к порогу минимальной плотности, даже не пытаясь обновить спектакль и закармливая публику — впрочем, далеко не тупую — посредственностью, так вот, эти крупные институты, как я люблю повторять, сродни звездам, чей свет все еще доходит до нас, хотя по расчетам астрофизики они давным-давно погасли. Безусловно, впервые в истории публика, индивиды, лица, прохожие, еще недавно считавшиеся «случайными», — короче говоря, Девочка с пальчик и ее друзья — смогут, уже могут располагать такой же мудростью, наукой, информацией, как и означенные динозавры, чьей энергетической ненасытности и производственной скупости мы все еще служим, как покорные рабы. Мало-помалу эти разрозненные монады организуются, как схватывается майо­нез, и одна за одной примыкают к новому корпусу, никак не связанному с напыщенными и обреченными мегаинститутами прошлого. Когда это медленное сгущение достигнет искомого уровня и, словно вышеупомянутый айсберг, перевернется, мы скажем, что ничто не предвещало случившегося.
Переворот касается и полов: в последние десятилетия всюду — в школе, в больнице, в промышленности — торжествуют женщины, более работоспособные и целеустремленные, чем надменные доминирующие самцы, на поверку оказывающиеся слабаками. Поэтому я и назвал книгу «Девочка с пальчик». Переворот касается и культур: интернет способствует множественности выражений и обещает легкий автоматический перевод, хотя мы только-только выходим из эры гегемонии одного языка, которая унифицировала высказывания и мысли, сея посредственность и сковывая новаторство. Словом, переворот отменяет все концентрации, даже промышленные, даже языковые, даже культурные, в пользу широких, множественных и сингулярных распределений.
Найдена, наконец, всеобщая система оценок и нотная грамота; найден всеобщий голос для всеобщей демократии. Созданы все условия для новой весны Запада… Только вот власти противятся ей, используя вместо силы дурман. Вот пример из повседневной жизни: вещи теряют свои имена, сдаваясь именам марок. Так происходит с любой информацией, и в том числе в политике, разворачивающейся на ярко освещенных аренах, где сражаются тени, никак не связанные с реальностью. Иными словами, общество спектакля требует уже не кровопролитной борьбы на баррикадах, а героической дезинтоксикации, самоочищения от оту­пляющих наркотиков, которыми оно нас накачивает…

ПОХВАЛА МОЗАИКЕ
…стремясь сохранить прежнее положение вещей и разыгрывая карту простоты: как совладать с нарастающей сложностью, которую предвещают множащиеся голоса, пестрый и нестройный хор, хаос? Да как обычно: как рыба, которая, угодив в сеть, начинает биться, ища выход, и лишь сильнее запутывается; как муха, которая, снуя туда-сюда, сама обматывает себя паутиной; как альпинисты, которые, потеряв контроль перед лицом опасности и бросившись распутывать канаты, переплетаются ими и гибнут. Вот и начальники издают директивы, пытаясь упростить систему управления, но на деле только усложняя ее. Не значит ли это, что любая попытка упрощения нашей административной системы оборачивается ее усложнением?
Как анализировать такую систему? Увеличивая число рассматриваемых элементов и их индивидуальную дифференциацию, учитывая все больше связей между ними и пересечений этих связей. Теория графов и информатика работают с симплексами — так в топологии называют фигуры, образованные из пересекающихся сетей. Вообще, сложность в науках — при взгляде на их историю — оказывается сигналом к отказу от используемого метода и к смене парадигмы.
Через взаимосвязанные множества, подобные симплексам, может быть охарактеризовано все наше общество с его растущим индивидуализмом, все более многообразными запросами отдельных лиц и групп, все более изменчивой картой. Сегодня каждый человек сплетает собственные симплексы и дрейфует по чужим. Девочка с пальчик, как мы помним, перемещается в лоскутном, разнородном, лабиринтообразном пространстве, глядя на калейдоскопическую мозаику. Свобода выбора и передвижения принадлежит каждому, и никому в голову не приходит упрощать этот демократический принцип. В самом деле, простые общества возвращают нас к животной иерархии, к праву сильного — к пучку прутьев, вложенных в одну руку.
Так пусть множится сложность, в добрый час! Но и она имеет свою цену: умножение и удлинение очередей, административные препоны, уличные пробки, все более разветвленное законодательство, самой своей вездесущностью ущемляющее свободу. Что ж, часть выручки всегда уходит на оплату затрат.
С другой стороны, в этой цене — один из источников власти. Вот почему граждане подозревают, что их представители не хотят упрощать систему и, расточая директивы, якобы ее упрощающие, на самом деле только усугубляют путаницу, как рыбы в сети.

Фото: visualhunt (lanier67)