Существует точка зрения, что в России в XIX в. ощущалась острая нехватка книг и библиотек. Но при этом странным образом почти игнорируется существование так называемых «библиотек для чтения». В исследовательской и научно-популярной литературе их деятельность совершенно не освещена. Кроме ряда публикаций, посвященных конкретным библиотекам, нам известна только одна специальная статья о библиотеках для чтения конца XVIII — начала XIX в. и несколько общих работ, где содержатся ценные наблюдения и соображения по данному вопросу125. Чем же обусловлен тот факт, что библиотеки для чтения выпали из поля исследовательского внимания? Частично это объясняется тем, что историки библиотечного дела нередко считают их разновидностью книготорговли, а историки книжной торговли — разновидностью библиотек. Но на самом деле причина лежит несколько глубже. Дело в том, что в изучении истории русского книжного дела (как, впрочем, и других сфер истории культуры) традиционно на первый план всегда выходят формы «идейной», просветительской деятельности, а формы коммерческие, товарные остаются в тени. Здесь мы хотели бы частично заполнить этот пробел и осветить забытый аспект истории отечественной культуры, связанный с деятельностью библиотек для чтения.

Мы не стремимся изложить их последовательную историю, это скорее попытка историко-социологического анализа, цель которого — описание характерных черт библиотек для чтения и места их среди других каналов распространения книги, выявление функций их в культуре того времени. В ходе изложения, разумеется, из-за слабой изученности объекта будет довольно обильно привлекаться исторический материал, но при этом отнюдь не ставится задача достичь какой-либо полноты и целостности исторического опи­сания.

Что же представляли собой библиотеки для чтения? Это были учреждения с постоянным книжным фондом, которые за плату (вносимую вперед за год, полгода, три месяца, месяц и даже сутки) и залог стоимости книги предоставляли ее для прочтения. Представление о деятельности библиотек для чтения дает нижеследующая цитата из правил пользования одной из них (подобные правила носили типовой характер):

«1) За чтение книг и журналов русских и французских:

Разряд I. В первом месяце по выходе и прошлогодних: за год 16 р., за полгода 9 р., за три мес. 5 р., за один месяц 2 р.

Разряд II. Во втором месяце по выходе и прошлогодних: за год 12 р., за полгода 7 р., за три мес. 4 р., за один мес. 1 р. 50 к.

Разряд III. В третьем месяце по выходе и прошлогодних: за год 8 р., за полгода 5 р., за один мес. 1 р.

Разряд IV. Спустя год по выходе: за год 6 р., за полгода 3 р. 50 к., за один мес. 75 к.

2) Залога оставляется от пяти до десяти рублей.

<…>

5) Книг и журналов отпускается сообразно с залогом, но не более четырех книг при пятирублевом и восьми книг при десятирублевом залоге.

<…>

8) Новые журналы и книги отпускаются на одну неделю, а преж­ние на две недели»126.

Известный историк книги П.К. Симони считал библиотеки для чтения «особым родом книжной торговли»127, некоторые современные исследователи (например, А.А. Зайцева) отстаивают их библиотечную природу. В рамках привычной дихотомии «книжный магазин» — «библиотека» библиотеку для чтения приходится, с нашей точки зрения, считать третьим, промежуточным каналом распространения книги, сочетающим черты и магазина, и библиотеки. Ведь подписчик библиотеки для чтения вносил стоимость взятых книг (то есть фактически покупал их), а потом при возвращении получал свои деньги назад с удержанием части за амор­тизацию книги. Таким образом, это была как бы коллективная покупка книги подписчиками, когда общая ее стоимость делилась между всеми пользователями (каждый из них не был в состоянии приобрести для прочтения все интересующие его книги). Содержатель библиотеки получал деньги за свою посредническую деятельность между книжной торговлей и библиотекой и между самими подписчиками. Хотя он в дальнейшем оставался владельцем книг, но, во-первых, они подвергались физическому износу, а во-вторых, морально устаревали (при ориентации значительной части подписчиков на книжные новинки) и значительно теряли в цене.

Здесь необходимо отметить, что исторически библиотеки возникают и существуют в условиях письменного общества, когда есть необходимость обеспечить преемственность, тождественность во времени культуры индивида или социальной общности. Задача газеты и других средств массовой коммуникации иная — тут важно преодолеть не время, а пространство, обеспечить одновременность восприятия. Библиотеки для чтения во многом были близки к средствам массовой коммуникации, стремясь дать возможность как можно большему кругу читателей ознакомиться с новым журналом или новой книгой. Тем самым библиотека для чтения приближалась по характеру деятельности к книжному магазину, также рассчитанному на распространение новой литературы. Иногда библиотека для чтения могла просто заменить книжный магазин, так как можно было взять книгу в суточное пользование, уплатив ее стоимость и 5—10 коп. за чтение, а потом не вернуть ее. От книжного магазина библиотека для чтения отличалась более высокой степенью стабильности фонда (магазин не ставит перед собой задачу сохранения старых книг, хотя на практике в русских книжных магазинах книги иногда залеживались на десятки лет). Правда, нередко библиотека при книжном магазине располагала только книгами из фондов последнего. Так, известный русский поэт И.С. Никитин, содержавший книжный магазин в Воронеже в 1859—1861 гг., писал: «…по ограниченности моих средств, я не могу отделить собственно книжного магазина от библиотеки для чтения»128.

От публичной библиотеки библиотека для чтения отличалась тем, что была ориентирована прежде всего не на просвещение, распространение знаний, рост культуры и т.д., а на удовлетворение запросов читателей.

Теперь, когда дано исходное представление о библиотеках для чтения, обратимся к периоду возникновения социального института со столь странным названием. Действительно, слово «библиотека», означающее в русском языке XIX в. «место для хранения книг и самое собрание их»129, предполагало еще, по нашему мнению, определенную осмысленность подбора книг и предназначенность собрания для пользования, так что ни книжный склад, ни книжный магазин обычно библиотеками не назывались. Поэтому пояснение «для чтения» выглядит несколько странно, а для чего другие библиотеки? для смотрения? хранения? продажи?

Ответ на этот вопрос мы видим в следующем. Во-первых, название «библиотека для чтения» является, по-видимому, калькой с французского «Bibliothèque de lecture». В силу широкой распространенности французского языка в русском обществе подобный галлицизм не «резал ухо» в конце XVIII — начале XIX в., когда возникал в России этот тип библиотек, а потом стал уже привычным выражением. Во-вторых, следует отметить, что выражение «для чтения» имеет тут значение главным образом «для легкого чтения», в противопоставление «ученым занятиям», «учебе» и т.п.

Подобные платные библиотеки стали возникать в России в конце XVIII в. Первая платная библиотека И. Вейнбрехта (с фондом книг на немецком языке) была открыта в Петербурге, по-видимому, в 1770 г.130. В дальнейшем там возникло еще несколько таких­ библиотек, в том числе в 1783 г. открылась библиотека, содер­жавшая (наряду с немецкими и французскими) и русские книги. В 1784 г. книготорговец М.К. Овчинников открыл в Петербурге Российское заведение для чтения131. В Москве первую платную библиотеку открыл в 1787 г. Л. Рамбах132.

Все упомянутые библиотеки открывались книгопродавцами, причем первые из них и в Петербурге, и в Москве были основаны немцами. За образец они брали широко распространенные к тому времени в Германии платные библиотеки (Leihbücherei)133. Первая из них была основана в Берлине в 1704 г. французским эмигрантом134, и это позволяет предположить, что впервые этот тип биб­лиотек возник во Франции. В Англии подобные библиотеки («cir­culating Libraries») возникли несколько позже (первая — в 1725 г.), а к концу 1760-х гг. уже были широко распространены не только в Лондоне, но и в курортных и больших провинциальных городах135. В Польше первая библиотека такого типа была основана немецким книгопродавцем в 1768 г.136 По данным обзорной работы английского исследователя П. Кауфмана, во второй половине XVIII в. подобные библиотеки получают широкое распространение во многих европейских странах137.

Возникновение и распространение библиотек для чтения обу­словливалось появлением и ростом численности соответствующей читательской аудитории, обеспечивающей их экономическую рентабельность. В них «были заинтересованы средние читательские слои — разночинская интеллигенция, духовенство, купцы, мещане — все те, для кого составление собственных библиотек и покупка дорогих книг были непозволительной роскошью»138. Подсчеты А.Н. Се­вастьянова показали, что при общем резком росте численности читательской аудитории в 1770—1780-е гг. особенно быстро росла численность «недворянской интеллигенции и недворянского грамотного контингента вообще»139. Именно в этот период и стали возникать библиотеки для чтения в России. Несколько позднее, в 1835 г., В.Г. Белинский писал по этому поводу: «Наш век — чудный век: никогда удобства жизни и средства к выполнению самых дорогих желаний самыми дешевыми средствами не были так легки и доступны для всех и каждого. Скоро бедные перестанут завидовать богатым: вы абонируетесь у Семена, Эльцнера, Глазунова — и вот вам за какие-нибудь полтораста, двести рублей в год все сокровища европейского и российского гения <…>»140. В XVIII в. библиотеки для чтения существовали только в столицах, в первой половине XIX в. они появились и в крупных губернских городах (Одессе, Воронеже, Нижнем Новгороде, Киеве и др.). Они, как правило, выпускали печатные каталоги141. Среди наиболее известных библиотек для чтения следует назвать библиотеку известного библиографа В.С. Сопикова (существовала в Петербурге в 90-х гг. XVIII в., в 1800 г. вышел печатный каталог) и библиотеку В.А. Плавильщикова (открыта в 1815 г.). После его смерти в 1823 г. она перешла к А.Ф. Смирдину, который существенно пополнил ее, сделав одним из самых богатых в России книжных собраний. В 1847 г. она досталась П.И. Крашенинникову. В 1869 г. библиотека перешла к А.А. Черкесову, известному прогрессивному книгопродавцу, а в 1880 г. была приобретена О.Н. Поповой, позднее получившей известность в качестве издательницы марксистской литературы142. В 1886 г. ее купил и частично распродал рижский книготорговец Н. Киммель (часть книг приобрели П.А. Ефремов и П.В. Щапов)143. Большая часть библиотеки Смирдина была обнаружена в Чехословакии, в Государственной библиотеке ЧСР144.

В принципе, разумеется, библиотека для чтения — это не единственная возможная форма платного обеспечения книгой соответствующих читательских слоев. Так, за рубежом (в Англии, США, Германии) возникали и другие типы платных библиотек, обеспечивающих коллективное пользование книгами. В основе их лежала самоорганизация покупателей книг. В качестве классического примера можно привести Филадельфийское библиотечное общество, основанное Б. Франклином, участники которого делали ежегодный взнос и совместно определяли профиль комплектования и репертуар приобретаемой литературы145. Подобные «подписные библиотеки» имели своей целью самообразование и самовоспитание своих участников и были широко распространены в США и Англии. Здесь мы имеем дело с сознательной, явной формой организации покупателей книг. Широко был распространен в Англии и иной тип платных библиотек — книжные клубы, члены которых регулярно обсуждали репертуар приобретаемых изданий, а по истечении года либо продавали купленные книги, либо делили их между собой. Однако в России, где с давних пор негосударственные объе­динения обычно преследовались (начиная с запрещения масонских лож) либо включались в систему государственного аппарата, по­добные библиотеки не получили распространения. Любопытно, что в период возникновения русских платных библиотек (в конце XVIII в.) в Петербурге возникали немецкие и французские «общества для чтения», однако срок их существования был недолог, а в русской среде их вообще не было146.

В России платная библиотека возникла как соединение автономных, никак не связанных между собой (кроме пользования одним книжным фондом) читателей. Ответственным за удовлетворение потребностей и желаний читателей являлся не один из них, как в «подписной библиотеке», а владелец фонда, преследующий коммерческие цели. В качестве близкой по функции культурной формы можно назвать журнал, объединяющий лично не знакомых и не связанных друг с другом читателей. Характерно, что одним из основных, наиболее читаемых разделов фонда библиотек для чтения были журналы, а в некоторых случаях фонд вообще состоял только из них.

Быстрый рост числа библиотек для чтения и их аудитории начинает­ся с 1860-х гг., в период реформ и подъема освободительного движения. С этого времени они становятся постоянным компонентом городского образа жизни, входят в быт не только губернских, но и многих уездных городов.

По нашим примерным подсчетам, в 1820—1830-е гг. одновременно существовало 7—10 библиотек для чтения, а число их читателей составляло 2—3 тыс. человек. В начале 1860-х гг. в стране было уже 15—20 библиотек для чтения, в которые было записано 5—7 тыс. человек.

В печати, особенно столичной, с 1860-х гг. было принято отрицательно оценивать деятельность библиотек для чтения. Так, о московских библиотеках для чтения того времени писалось следующее: «Мы уже не говорим о том, чтобы в таких библиотеках можно было найти сочинения специальные, или вообще книги сериозного содержания, но и самый отдел беллетристики составлен в них чрезвычайно неудовлетворительно. Так, например, почти ни в одной из существующих библиотек вы не найдете ни сочинений Пушкина, ни Гоголя, ни Карамзина»147, «это большею частью сборище старых изданий, романов тридцатых годов, старых журналов, всякого старья и балласта <…> книг серьезного содержания, специальных и иностранных они не имеют <…>. Новых изданий они даже и не могут иметь, по ограниченному числу подписчиков <…>. Пошлите в первое время выхода книги хоть по всем библиотекам, — положительно можно сказать — вы ее не достанете <…>»148. Не лучше оценивалась и деятельность петербургских библиотек для чтения: «Библиотеки для чтения, довольно многочисленные в Петербурге, далеко не обладают такими средствами, чтобы читатели могли быть удовлетворяемы выбором и своевременным получе­нием книг <…> вовсе не могут удовлетворить условиям чтения серьезного <…>»149. Позднее близкие по характеру обвинения предъявлял библиотекам для чтения Н.А. Рубакин, отмечавший «чрезмерное преобладание в каталогах частных библиотек книг беллетристических наряду с чрезмерною скудностью отделов научных, которые представляют обыкновенно пестрейший сброд попавшихся случайно произведений»150. Ниже мы продемонстрируем несправедливость последнего заявления. Но даже если бы это было и так, все равно Рубакин противоречит сам себе, поскольку ранее он справедливо констатировал, что основная задача библиотеки для чтения — «покупать прежде всего те книги, которые больше всего спрашивает публика, и выдавать подписчикам какие угодно книги, если их спрашивают»151. Однако сам же Рубакин отмечал, что в основном в библиотеках для чтения читается художественная литература, а спрос на научные издания невелик и несистематичен.

Нам представляется, что Рубакин и другие авторы негативных отзывов о библиотеках для чтения оценивали их не с позиции их обычных абонентов, а с точки зрения достаточно немногочисленных «развитых», «образованных» читателей, нуждающихся в книгах совершенно иного типа. Судя по всему, широкая читательская масса города была достаточно удовлетворена их фондами. Не будем забывать, что владелец библиотеки был заинтересован в привлечении возможно большего числа читателей и старался приобретать издания, наиболее привлекательные для подписчиков («когда спрашиваешь у нынешних библиотек, что это они всё пробавляются легкой беллетристикой, забывая и научную и детскую книгу, они всегда резонерствуют: “наша де библиотека не для профессоров, а для публики большой”»152).

Существуя на деньги абонентов, библиотека для чтения по необходимости должна была удовлетворять их запросы, иначе она лишилась бы подписчиков. Если владелец ее ориентировался не на обеспечение потребностей основной массы публики, а только на просвещение и воспитание читателей, поднятие их вкуса, предлагая им мало интересующие их издания, он либо прогорал, либо постоянно пользовался дотациями, превращая библиотеку из коммерческого в просветительское или даже пропагандистское учреждение.

Там, где существовала значительная по численности прослойка интеллигенции (столицы и университетские города), зачастую успешно функционировали библиотеки для чтения с богатым фондом научной литературы и хорошим подбором старых изданий. Ими нередко пользовались ведущие литераторы и ученые. А.Н. Пыпин вспоминал: «Когда я приехал в Петербург с Н.Г. (Чернышев­ским. — А. Р.), он был подписчиком богатой библиотеки для чтения, и после его отъезда из Петербурга я продолжал пользоваться этой библиотекой. Это была знаменитая библиотека Смирдина, находившаяся тогда во владении Крашенинникова». Отдел старых книг ее представлял собой «редкое собрание, которое могло тогда соперничать с русским отделом Публичной библиотеки»153. Целый ряд других таких библиотек будет назван ниже.

Поскольку библиотека ориентировалась на читательские потребности, то с изменением вкусов и интересов подписчиков (а нередко и их состава) она меняла профиль своего комплектования. Поэтому до середины 1850-х гг. библиотеки для чтения (особенно провинциальные) приобретали главным образом беллетристику, преимущественно рассчитанную на легкое чтение (характерно, что и знаменитый журнал, называвшийся «Библиотека для чтения», также публиковал в основном легкую, «читабельную» прозу). Так, в середине 1850-х гг. в Казани пользовалась известностью библиотека И.А. Сахарова, «большинство помещиков абонировалось в ней. Книги были большею частью переводные и, разумеется, на первом плане стояли корифеи тогдашней французской литературы: Евгений Сю, Бальзак, Александр Дюма, Жорж Занд и т.д.»154. П.Д. Боборыкин вспоминал, что в начале 1850-х гг. в Нижнем Новгороде он и другие гимназисты старших классов романы отечественных и зарубежных авторов «поглощали в больших количествах, беря их на <…> крошечные карманные деньги из платной библиотеки» С.П. Меледина155. В 1858 г. двоюродный брат Н.А. До­бролюбова, планируя открыть библиотеку для чтения в Нижнем Новгороде, собирался приобрести «романов, повестей, одним словом, что может читать люд нижегородский». Добролюбов также считал, что для библиотеки «можно было бы накупить на толкучке разных изделий Зотова, Масальского, Воскресенского, Булгарина и других писунов, которых публика-то, кажется, еще с наслаждением почитывает в Нижнем», однако, по его мнению, это вредно для общества. Гораздо лучше, с его точки зрения, создать «основательную библиотеку русских и иностранных книг, выписывая в нее несколько порядочных журналов, иностранных газет, лучшие сочинения исторические, политико-экономические и т.п.», но он сам же признавал, что подобная библиотека разорится156.


125
Зайцева А.А. «Кабинеты для чтения» в Санкт-Петербурге конца XVIII — начала XIX века // Русские библиотеки и частные книжные собрания XVI—XIX веков. Л., 1979. С. 29—46; Здобнов Н.В. История русской библиографии до начала XX века. М, 1951. С. 87—88, 133—137; Громова А.А. Состояние сети массовых библиотек Петербурга—Петрограда накануне Октябрьской революции // Труды Ленинградского библиотечного института им. Н.К. Крупской. 1957. Т. 3. С. 183—189, 204; Осипов В.О. Русская книготорговая библиография до начала XX века. М., 1983. С. 82—83, 88—89, 121—129.
126
Каталог Московской библиотеки А. Черенина и К°. 2-е изд. М., 1864.
127
Симони П.К. Книжная торговля в Москве в XVIII—XIX вв. Л., 1927. С. 93.
128
Никитин И.С. Собр. соч. М., 1975. Т. 2. С. 348.
129
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1978. Т. 1. С. 86.
130
Книгопечатание и книжные собрания в России до середины XIX в. Л., 1979. С. 39.
131
Мартынов И.Ф. Книготорговец и книгоиздатель XVIII в. М.К. Овчинников // Книга: Исслед. и материалы. М., 1972. Сб. 24. С. 105.
132
Замоскворецкий П. Первая библиотека для чтения в Москве // Соврем. летопись. 1871. № 31.
133
См.: Die Leihbibliothek als Institution des literarischen Lebens im 18. und 19. Jahrhundert. Hamburg, 1980.
134
Lexikon des Bibliothekswesens. Leipzig, 1974. Bd. 1. S. 869.
135
Kelly T. Early Public Libraries. L., 1966. P. 143—149.
136
Szczepaniec J. Gabinety i wypozyczalnie literatury w Polsce w drugiej polowie XVIII w. // Ze skarbca kultury. 1983. Z. 37. S. 22.
137
Kaufman P. Some Community Libraries in Eighteenth Century Europe; A Reconnaissance // Libri. 1972. Vol. 22. № 1. P. 1—67.
138
Зайцева А.А. Указ. соч. С. 31.
139
Севастьянов А.Н. Рост образовательной аудитории как фактор развития книжного и журнального дела в России (1762—1860). М., 1983. С. 19.
140
Белинский В.Г. Полн. собр. соч. М., 1953. Т. 1. С. 132.
141
См. указатель: Книготорговые каталоги первой половины XIX века. М., 1976.
142
 
Баренбаум И.Е. Штурманы грядущей бури. М., 1987. С. 210, 218.
143
ОР РНБ. Ф. 362. К. 6. Ед. хр. 10 (Симони П.К. Труды и дни книгопродавца и издателя А.Ф. Смирдина).
144
См.: Кишкин Л.С. Чехословацкие находки. М., 1986. С. 56—63.
145
См.: Талалакина О.И. История библиотечного дела за рубежом. М., 1982. С. 57.
146
См.: Зайцева А.А. Указ. соч. С. 31.
147
Я-в [Яковлев С.П.?] Московская хроника // Рус. газ. 1859. № 6.
148
О средствах чтения в Москве и о московской лубочной литературе // Книжный вестн. 1860. № 3/6. С. 34.
149
Заметки о книжной торговле в России // Книжный вестн. 1860. № 1/2. С. 13.
150
Рубакин Н.А. Этюды о русской читающей публике. СПб., 1895. С. 61.
151
Рубакин Н.А. Частные библиотеки и внеклассное чтение учащихся // Женское образование. 1889. № 6/7. С. 403.
152
Д[ерунов К.]. К вопросу о наших частных библиотеках для чтения
// Образование. 1903. № 7. С. 43 (паг. 2).
153
Пыпин А.Н. Мои заметки. М., 1910. С. 59, 60.
154
Овсянников А. Из воспоминаний старого педагога // Рус. старина. 1899. № 5. С. 423.
155
Боборыкин П.Д. Воспоминания. М., 1965. Т. 1. С. 47.
156
См.: Материалы для биографии Н.А. Добролюбова. М., 1896. С. 467, 479.